От Синьцзяня до Магриба и от Казани до Йемена за тысячу лет: многообразие исламского искусства на ВДНХ в Москве

Куратор выставки «Шедевры исламского искусства из собрания Государственного музея Востока», заместитель директора Музея Востока д-р. ист. наук Илья Зайцев рассказал о концепции и уникальных экспонатах открывающейся в 13-м павильоне ВДНХ экспозиции. 13 ноября состоится вернисаж выставки, а с 14 ноября она начнет прием посетителей. Выставка проходит при поддержке Духовного управления мусульман Российской Федерации.

– Илья Владимирович, на выставке «Шедевры исламского искусства из собрания Государственного музея Востока» представлено около ста выдающихся памятников Х–ХХ вв. В фондах музея их наверняка больше. Поэтому расскажите, пожалуйста, каким образом производился отбор произведений, по какому критерию?

– Мы представляем выставку в 13-м павильоне ВДНХ, где есть выставочное пространство и  где можно познакомиться с экспонатами нашего открытого хранения. Мы были связаны, во-первых, объёмом выставочного пространства, поэтому вместить туда все, что у нас есть, было, конечно, невозможно. Для этого потребовалось бы гораздо больше выставочных площадей. Но, может быть, это ограничение, может, и не было главным. Главным был тот подход, те критерии, которые мы применили к экспонатам, отобранным на эту выставку.

Сейчас достаточно сложное отношение к самому понятию «исламское искусство» не только у нас, в России, но и на Западе, и в исламском мире. Что можно называть исламским искусством? Все, что было создано в мусульманских странах? Вряд ли, потому что, естественно, тогда возникает вопрос, как быть с народным искусством, теми архетипами, образами и приёмами, которые возникли гораздо раньше, чем ислам проник в те или иные страны? Поэтому мы решили, что надо пойти по, возможно, слишком прямолинейному пути, но он тем не менее даёт возможность отделить или, вернее, выделить в общем объёме художественной продукции, которые те или иные мусульманские страны создали в ходе своей истории, искусство, непосредственно вдохновленное исламской религиозной доктриной и направлено на то, чтобы эту исламскую доктрину распространять и утверждать. То есть произведением исламского искусства, на мой взгляд, является только то произведение, которое непосредственно апеллирует к религиозному сознанию человека и в определенной степени выполняет религиозную миссию – утверждение принципов ислама. Мне кажется, это лучший критерий при отборе материала, потому что он позволяет уйти от народного искусства, от этнографических мотивов и сюжетов.

Таким образом, мы были связаны при отборе материала, как я уже сказал, не только выставочным пространством, но и этим критерием. Да, выбор сложный, и, возможно, посетители не увидят привычных для себя образцов, которые принято связывать с самим понятием исламского искусства. Например, мы решили отказаться от демонстрации многих образцов каджарской живописи XIX века, которыми богата наша коллекция. Традиционно ее относят к исламскому искусству, поскольку  она связана с Ираном, великой исламской державой.  Но мне кажется, что посыл людей, которые создавали эти живописные произведения, очень далёк от исламской доктрины. Это больше некий рефлекс, некий отблеск европейского искусства. Поэтому, повторяю, нам пришлось сделать нелёгкий выбор, потому что предметы – красивые, но истина – дороже: если есть критерий отбора, то нужно следовать ему. Это будет честнее.

 Мухаммад-Шариф. Свиток-герих с образцами архитектурного оформления.

Узбекистан, Бухара. Конец XIX в. 

– Расскажите подробнее о том, что было отобрано в итоге, хотя бы о некоторых шедеврах.

– Мы провели очень большую подготовительную работу. Многие предметы были заново атрибутированы. На многих предметах были заново или вообще впервые прочтены надписи: фонд у нас достаточно большой (из примерно 150 тыс. предметов, в экспозиции представлено около 5 тыс.), далеко не все предметы монографически изданы, не всем им уделялось должное внимание. Некоторые с момента поступления находятся в хранении. Выставка «Коран бухарского эмира», которая у нас прошла в начале 2024 года, – хороший тому пример. После того  как рукопись Корана, долгое время находившаяся в наших фондах, была должным образом атрибутирована и введена в широкий исторический и художественный контекст, мы смогли представить ее как уникальный памятник из библиотеки Даниял-бия, фактического основателя династии эмиров из рода мангыт, правивших в Бухаре с середины XVIII в. по 1920 год.

Многие экспонаты выставки «Шедевры исламского искусства…» также впервые получили подробную атрибуцию. Приведу три наиболее интересных примера. Не так давно в научно-вспомогательном фонде мы обнаружили так называемые гирихи, которые попали в музей в шестидесятые годы ХХ в. Это свитки, которые использовали архитекторы в Бухаре и резчики по ганчу. Гирихи – абсолютно уникальная вещь, их сегодня можно увидеть только в Бухарском государственном музее-заповеднике в Узбекистане и в Турции – в музее Топкапы. И вот теперь – у нас, в нашем Музее Востока. Мы их показываем впервые!

Нам удалось их отождествить, правильно атрибутировать, датировать и, более того, выяснить провенанс. То есть мы точно знаем, что это Бухара, ХIХ век. Более того, мы знаем мастеров, которым эти гирихи принадлежали. Это тончайшая работа! Это фактически от руки сделанная миллиметровка, на которую в определенном масштабе нанесены орнаменты или образцы коранических надписей или изречения Пророка. Для того чтобы эту надпись перенести на здание, мастер должен был масштабировать образец на поверхность стены, на купол мечети, а потом уже воспроизвести его в той технике, которую он выбирал – роспись, плитка или резьба по ганчу. На свитке, который мы будем демонстрировать, начертан очень известный хадис, в котором приводятся слова Пророка: «Для того, кто построит мечеть ради Аллаха, Аллах возведёт такой же дом в Раю». Хадис написан почерком куфи, свиток – длинный, почти 4 метра, вощёная бумага, лист склеенный. Это авторская работа, абсолютно уникальный экспонат!

Еще один примечательный экспонат нашей выставки – прекрасный дамасский фонарь XVIII века, который использовался для освещения внутренних помещений. Он происходит из коллекции Строгановского училища,  поступил к нам в 1919 году. Фонарь – большой по размеру и весь украшен ажурными надписями, напоминающими вологодское кружево. Долгое время эти надписи я пытался прочитать. Не могу сказать, что прочёл все, но большую часть удалось разобрать. Вряд ли их наносили мусульмане. Скорее всего, это работа христианских мастеров, которые старательно избегали употребления слова Аллах, несмотря на то, что основа надписей – Коран или хадисы. Например, там присутствуют такие достаточно расхожие арабские выражения, как «Достоинство человека – в его языке» или «Терпение является лучшим украшением человека». Но в известном хадисе «Аллах – красив и любит красоту» вместо слова «Аллах» написано «мауляна», то есть «Господин красив и любит красоту». Несмотря на то, что фонарь украшен немусульманами, мы его включили в число экспонатов нашей выставки, потому что это, во-первых, настоящий шедевр искусства обработки металла  XVIII века, а во-вторых, совершенно очевидный пример влияния ислама на искусство.

Что касается рукописей, то некоторые из них будут тоже представлены впервые, например, великолепная рукопись «Бустана» великого Саади, происходящая из библиотеки Великих Моголов. Или список поэмы «Саламан и Абсаль» Джами, которая входит в его «семерицу» – цикл поэм «Семь престолов» («Созвездие Большой Медведицы»). Поэма, напомню, пронизана суфийскими мотивами, поисками истины, поисками Божества. Рукопись, вероятно, начала XVI века, я думаю, принадлежит к бухарской школе, имеет шесть оригинальных миниатюр: три, вероятно, синхронны времени создания рукописи, а три добавлены позже. Они выполнены в так называемой композитной, или составной, технике, когда фигуры составляются из более мелких фигурок. Скажем, слон составлен из фигур многих животных – обезьяны, лисы, собаки. Или конь, на котором восседает правитель, составлен из фигур людей, демонов и т. д.

Еще одна рукопись связана с именем османского поэта и ученого-суфия рубежа XVII–XVIII вв. Исмаила Хаккы Эрзурумлу. Он – автор огромного компендиума «Марифет-наме». Это рукописное сочинение относится почти ко времени жизни ученого, вполне возможно, что оно переписано с автографа. Посвящено оно исламской космографии и показывает, как  мусульмане в XVIII в. представляли себе рай и ад, геенну и  мост, с которого будут падать души грешников, круги ада и мир смертных, Каабу, семь небес, скрижали… Некоторые иллюстрации этой рукописи мы увеличили, они будут представлены на стенах павильона.

Джами. Рукопись на персидском языке. 

Средняя Азия, Бухара, Самарканд или Хорасан.

Первая половина XVI в., части – XVIII в.

– Илья Владимирович, совсем недавно Издательский дом «Медина» выпустил Ваш каталог «Московские Кораны», приуроченный к одноименной выставке. Она проходила в Государственном музее Востока в конце 2022 года. Среди «Шедевров мусульманского искусства…» Кораны мы увидим?

– Фрагмент древнейшего Корана  (Х век, Иран), который воспроизведен на обложке каталога, будет представлен на выставке, но собственно коранических рукописей будет немного, потому что мы хотели разнообразить материал и показать разные виды мусульманского искусства – декоративно-прикладное, резьбу по камню и металлу, ткани, керамику и т. д.

На выставке представлена рукопись известного сборника молитв за Пророка и его семейство «Даляиль аль-Хайрат». До этого она  никогда не выставлялась. Даже на выставке «Образы святынь. Мекка и Медина в памятниках исламского изобразительного искусства» (2021) мы ее не показывали, потому что на тот момент она ещё была не атрибутирована. Можно увидеть на выставке и прекрасный список среднеазиатского происхождения «Касыды аль-Бурда» («Касыды Плаща») Шарафа аль-Бусири.

Отмечу, что мы тщательно работали над этикетажем, так что можно узнать провенанс каждого экспоната – либо  это результат экспедиций наших сотрудников, либо это покупка, либо поступление из государственного музейного фонда. Для нас это очень важно.

– На какие еще экспонаты стоит обратить внимание посетителям?

– Интереснейший экспонат – кисва из внутреннего убранства Каабы. Хорошо известно, что внешнюю кисву – черное шелковое покрывало с узором золотыми нитями – меняли и меняют ежегодно. При замене старое покрывало разрезают, дарят фрагменты важным гостям, продают или раздают нуждающимся. Про внутреннюю кисву известно гораздо меньше, и менялась она реже. Долгое время считалось, что хранящийся у нас в музее фрагмент ткани – накидка на саркофаг, на каменное надгробие, что до сих пор практикуется в мусульманских странах. Однако нам удалось выяснить, что это именно фрагмент внутреннего убранства Каабы, прекрасный образец османского текстиля периода правления султана Абдул-Азиза, шестидесятые годы ХIХ века, последний османский дар на обновление внутреннего интерьера Каабы. Позже кисву чаще всего заказывали в Индии.

Иногда из внутренней кисвы Каабы делали одежду, например, жилеты: считалось, что ткань кисвы может защитить человека, в том числе даже и от пули. В частности, жилет из такой ткани хранится в собрании Национального музея Адыгеи. Он принадлежал очень известному человеку – князю Джамбулату Болотокову.

Чаша. Золотая Орда, городище Селитренное. XIV в.

– Частью мусульманского мира является Россия. Насколько репрезентативно представлено искусство мусульманских народов нашей страны?  

– Это 15 произведений искусства из трех регионов – Крыма, Дагестана и Поволжья. Хронологические рамки представленных предметов  достаточно широки: от эпохи Золотой Орды до ХIХ – начала ХХ в. Это, например, прекрасное крымское  золотое шитьё  – полотенца, великолепные бархатные ткани с изображениями мечетей. Очень хорошие металлические амулеты с территории Поволжья, надписи на них были впервые прочитаны при подготовке к выставке. Искусство Дагестана представлено отличным фрагментом резьбы с куфической надписью на подпотолочной балке и совершенно великолепной по своему исполнению кубачинской плитой ХIХ  века. Подобные плиты есть и в музеях Дагестана, и в Эрмитаже, и в коллекции Ага Хана, но надписи на всех не прочитаны, потому что их просто невозможно прочитать. Наша – частично прочитана. По крайней мере, мы понимаем, кто её сделал.

– И кто же?

– Я консультировался после того, как предложил своё прочтение, с дагестанскими коллегами. Они подтвердили, что, скорее всего, это прочтение правильное. Это некий мастер Али из аула Урари, недалеко от Кубачи, он использовал местный камень.

Изразец. Туркмения, г. Куня-Ургенч. XIV в.

– Илья Владимирович, наверняка Вы знакомы с книгой директора Государственного Эрмитажа М. Б. Пиотровского «О мусульманском искусстве». Он выделяет три его характерные черты –  неизобразительность, абстрактность и орнаментальность. Вы согласны с этим или можете что-то ещё добавить?

– В целом согласен. Напомню, что первым энциклопедическое определение мусульманского искусства дал академик И. А. Орбели (1887–1961). В статье, которая была написана для Энциклопедического словаря  Брокгауза и Ефрона, Иосиф Абгарович утверждал, что памятники мусульманского искусства объединены «не гением одного народа или племени, а духом одной религии». Эта точка зрения была главенствующей в 20-е годы прошлого века, когда была создана галерея мусульманского искусства в Эрмитаже и предпринимались попытки выделить это искусство в нашем музее. Но уже в 30-е годы, разумеется, под влиянием марксизма, в понимании искусства ислама в большей степени стали ориентироваться на региональый аспект, на народные истоки и технологические методы. Ученые перестали видеть в нём некое единое начало.

На мой взгляд, этим началом  является связь искусства с религией. Показывать, например, туркменский ковер и называть его произведением исламского искусства, наверное, не очень правильно. Мы не можем утверждать, что все, созданное в мусульманских странах, есть исламское искусство.  Первоначально выдвинутый Орбели критерий – произведения объединены духом одной религии – мне представляется первичным в определении мусульманского искусства. Ведь орнаментальность и неизобразительность в равной степени могут быть присущи, скажем, и искусству неисламскому, африканскому, например.  

Теоретические споры на эту тему можно долго продолжать. Отбирая экспонаты для выставки, я, как сказал выше, исходил из того понимания, что мусульманским является то искусство, которое непосредственно вдохновлено исламской религиозной доктриной. Если бы возобладала иная точка зрения,  то выставку можно было бы расширять до бесконечности, вставляя туда элементы, скажем, киргизского или казахского национального костюма. Другой вопрос – какое отношение имеет этот костюм к исламскому вероучению, догматике, идеологии?

Мы показываем произведения искусства, которые создавались на обширной территории – от Синьцзяня до Магриба и от Казани до Йемена – на протяжении почти тысячи лет (самые поздние – сирийские и афганские относятся к 70–80 гг. ХХ века). Этот тысячелетний путь не закончен: те религиозные идеи, которые были высказаны и утвердились много веков назад, имеют продолжение на новом витке, на новом уровне художественного осмысления.

Небесный глобус.  Индия - Иран. XVIII-XIX вв.

–  Планируется ли издать каталог к выставке?

– Каталог  к выставке «Московские Кораны» вышел почти три года спустя. И это правильно: качество от этого только выиграло. Наверное, так же будет и с «Шедеврами мусульманского искусства…». Мне проще сделать сначала выставку, обкатать ее на зрителях, а потом подготовить научный каталог.

Мы планируем показать «Шедевры…» в Казани, может быть, еще где-то. Наверняка обнаружится что-то новое о представленных экспонатах…

– Или на выставку придёт какой-нибудь знающий зритель и скажет, что на этикетке неправильные сведения указаны…

–  Кстати, такое тоже возможно.  По атрибуции одного Корана, который был представлен на выставке «Московские Кораны», мне очень помог Замир Шахбанович Закарияев, доктор исторических наук, дагестанский востоковед, арабист, этнограф. Он увидел Коран и сказал: я знаю, кто его переписал. Оказалось, что это крупный каллиграф конца ХIХ в., его перу принадлежат две московские рукописи. В Дагестане их больше. Замир Шахбанович  обнаружил ряд его работ и вдохновлён идеей написать о нем. Я ему очень признателен за эту подсказку.

Футляр. Северная Индия. XVIII в.

– Илья Владимирович, на мой взгляд, лет 20 назад выставка шедевров мусульманского искусства, которую подготовил Государственный музей Востока, тем более на такой площадке, как ВДНХ, вряд ли была возможна…

– Согласен. Она бы, наверное, и резонанса не имела никакого. Мне кажется, сегодня люди стали лучше разбираться в этой теме. Все хорошо вовремя. Сейчас настал такой момент, когда наша коллекция мусульманского искусства заиграет новыми яркими красками.

Выставка проходит при финансовой поддержке Духовного управления мусульман РФ. При этом, показывая мусульманские шедевры из нашей коллекции, мы не призываем людей поверить в исламские догматы. Мы хотим показать, как религия влияла на художественный процесс, как религиозные истины могут быть выражены средствами искусства.

Беседовала Ольга Семина