Заира Ибрагимова: Мероприятия, подобные Фаизхановским чтениям, дают возможность услышать своих коллег и самим стать услышанными

Дагестанские собрания рукописей являются крупнейшей в России сокровищницей исламской культуры и науки. Они отражают многовековую исламскую традицию, историю и интеллектуальные потребности народов не только Дагестана, но и всего Северного Кавказа. Это арабоязычное рукописное наследие нуждается в изучении и осмыслении. С одним из таких подвижников - научным сотрудником Института истории, археологии и этнографии (Махачкала) с Заирой Ибрагимовой, ученицей выдающегося ученого Амри Шихсаидова, побеседовала наш корреспондент.

– Заира Багаудиновна, поделитесь своими впечатлениями о ХХII Фаизхановских чтениях. В них приняли участие ученые из Москвы, С.-Петербурга, Казани, Нижнего Новгорода, Симферополя. Вы, наряду с профессором кафедры востоковедения ДГУ З. Ш. Закарияевым, представляли дагестанскую школу востоковедения. Ваше мнение о научном форуме?

– Ислам нас учит стремиться к знаниям, и сегодня мусульмане должны и имеют в нашей стране все возможности быть образованными людьми. Мусульмане – это не только гастарбайтеры, они не только улицы могут подметать и шаурму продавать, но и работать головой – изучать свою историю и писать исследовательские работы. Прекрасно, что есть такая площадка, как Фаизхановские чтения, где на этот раз работала специальная студенческая секция, что меня очень порадовало. Это должно стимулировать молодёжь. Необязательно выступать с докладом: полезно послушать других и обменяться мнениями.

Такого рода научно-практические конференции, которые проводятся ежегодно, дают исследователям возможность услышать своих коллег и самим стать услышанными, пообщаться и обсудить какие-то темы. Это очень важно. На самом деле, ученому замыкаться, вариться в собственном соку очень вредно.

Кроме этого, есть такое понятие, как исламская культурно-историческая общность. Она объединяет десятки мусульманских народов: у нас общая культура, но при этом мы все разные, и эту разность мы выявляем на таких площадках, как Фаизхановские чтения. В то же время на них наглядной и очевидной становится и наша общность.

^{Выступление на XXII Фаизхановских чтениях. Санкт-Петербург, 18 ноября 2025 г.}

– Вы посвятили свой доклад на Фаизхановских чтениях дагестанскому арабографическому рукописному наследию, которое, по вполне понятным историческим причинам, отличается необыкновенным богатством и разнообразием.

– Да, ведь распространение ислама на территории Дагестана началось с середины VII века, когда арабы, еще при втором праведном халифе Умаре, завоевали Дербент. Правда, среди местного населения на протяжении последующих нескольких веков было мало людей, которые бы знали арабский язык, могли читать арабскую литературу и тем более создавать какие-то произведения на этом языке. Широкое распространение ислама среди дагестанских народов, равно как и арабского языка, относится к более позднему времени.

Самое раннее сочинение на арабском языке, которое в Дагестане выявлено к настоящему времени, – это суфийский трактат «Райхан аль-хакаик ва-бустан ад-дакаик» («Базилик истин и сад тонкостей»), который был написан на рубеже XI–XII вв. уроженцем Дербента теологом, теоретиком раннего суфизма Абу Бакром Мухаммадом ибн Мусой ад-Дарбанди.

По сути, Дербент – это родник исламских знаний для всех мусульман России. Первый азан на территории нашей страны прозвучал именно в Дербенте. В городе, как известно, сохранилась и самая древняя в России мечеть, возведение которой относится к первой половине VIII в.

Процесс исламизации дагестанских народов был длительным, он продолжался несколько веков, и можно сказать, что только в XVII в. территория современного Дагестана была полностью исламизирована. К этому времени при каждой мечети существовали образовательные центры – медресе, мектебы. Соответственно, была нужна литература по различным отраслям знаний, прежде всего это Коран, хадисы, тафсиры, учебники по грамматике арабского языка, мусульманскому праву, логике, этике. Так началось постепенное накоплений знаний, и в конце концов арабский язык стал в Дагестане языком не только религии и образования, но и науки, художественной литературы. По сути, арабский стал выполнять у нас ту же роль, что и латынь в Европе.  

^{Работа в археографической экспедиции. Село Гергебиль Гергебильского района Республики Дагестан, 2001 г.} 

– Вы упомянули о Дербенте. В 2022 году Издательский дом «Медина» выпустил великолепную, богато иллюстрированную книгу Дамира Хайретдинова «Дербент. Врата к единобожию». В ней подробно рассказывается об истории города, его этноконфессиональном составе, административном управлении и т.д. Кстати, уроженцем Дербента был выдающийся дагестанский востоковед и исламовед А. Р. Шихсаидов, выпускник восточного факультета Ленинградского факультета, ученик И. Ю. Крачковского, В. И. Беляева, В. В. Струве. Он много лет возглавлял отдел, в котором Вы сейчас работаете.  

– Да, Амри Рзаевич 26 лет руководил отделом востоковедения Института истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН, и я считаю его своим учителем. Мне посчастливилось участвовать в археографических экспедициях, которыми он руководил, – в Унцукульском и Гергебильском районах.

Экспедиции сотрудниками нашего Института проводятся с 70-х годов прошлого века в разных районах и селениях Дагестана. За это время, как я сказала в докладе, было выявлено 500 рукописных собраний – частных, мечетских, музейных. Рукописи и старопечатные книги в последнее время не только фиксируются, но и оцифровываются, фотографируются. Так идет накопление материала, который уже не в полевых условиях, а в стенах Института можно изучать и анализировать.

По содержанию коллекции очень богатые. Конечно, это Кораны XIII–XIX вв., иногда превосходного исполнения, многочисленные тафсиры, богословские трактаты, сочинения по фикху, сборники проповедей, толковые словари к Корану. Кроме этого, сочинения по логике, астрономии, медицине, арабской грамматике, этике, поэзии, истории, в том числе исторические хроники отдельных дагестанских селений. Выявлены также письменные памятники на языках народов Дагестана с использованием арабской графики.

Все эти коллекции показывают, насколько наши предки были всесторонне образованы и насколько широки были их интересы. Да, первоначально, как я сказала, рукописи и книги попадали на Дагестанскую землю из других регионов исламского мира. Но затем начала создаваться собственная научная школа, началась аналитика, углубленное изучение различных наук. Огромный пласт сохранившихся эпистолярных памятников показывает, что в Дагестане были люди, прекрасно владевшие арабским языком, они могли на нем вести переписку и общаться. Это также говорит о высокой грамотности, образованности населения.  

Наши предки пережили и голод, и разруху, и времена воинствующего атеизма, когда им приходилось прятать, скрывать рукописи, делать все, чтобы их не изъяли. И сегодня мы просим владельцев рукописных собраний сохранять все в целости, не разрушать коллекции, потому что это наша память о предках. Каждое собрание показывает, каким был круг интересов нескольких поколений одной семьи. Люди это понимают и очень неохотно расстаются со своими книжними и рукописными собраниями.

^{Сотрудники Центра востоковедения Института истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН. Г.Махачкала, 1999 г.}

– Вам приходилось держать в руках десятки рукописей. Какая из них поразила, вызвала интерес или восхищение?

– Мне очень нравится одна рукопись, правда, не дагестанская, она переписана в Турции, но она принадлежала Джамалуддину Казикумухскому, суфийскому шейху тариката накшбандиййа, учителю имама Шамиля и Гази-Мухаммада. Она хранится в нашем фонде. Просто держать ее в руках – уже радость, кажется, что таким образом ты приобщаешься к великому человеку, который был духовным лидером мусульман Кавказа, знал наизусть Коран и был высшей инстанцией в его толковании. Он был автором ставшего классическим труда «Ал-Адаб ал-мурдиййа фи-т-тарикат ан-накшбандиййа», посвященного духовной практике суфийского братства накшбандийа.

Большой интерес также вызывают рукописи, которые были переписаны в селении Кубачи. Их титульные листы обычно украшены орнаментом. То есть специфика зирихгеранской школы представлена не только на надмогильных памятниках и каменных рельефах, она нашла отражение и в рукописях, которые украшены растительным орнаментом.

Я не случайно свой доклад на Фаизхановских чтениях посвятила вопросу историко-кодикологического исследования дагестанских рукописей.  Помимо содержания, меня интересует их внешняя форма, техника письма, оформление, бумага. Например, в дагестанских рукописях крайне редко встречается итальянская бумага, при этом в России и на Востоке ее было много. Почему? Я занялась изучением этого вопроса. Оказывается, итальянские мореплаватели не любили дербенский берег, они считали его неспокойным и направляли свои корабли в  Баку. В Дагестан же попадало то, что шло через Дербент, который был основным портом на западном побережье Каспийского моря.

Таким образом, изучая бумагу местных арабографических рукописей и эпистолярных документов (восточную, европейскую, российскую и местного кустарного производства), пути ее поступления и хронологию использования, можно понять существовавшие экономические и культурные связи дагестанских народов, то, как развивался диалог с соседями. У меня есть статья по этой теме.

^{Махачкала, 2001 г.}

– Заира Багаудиновна, как Вы пришли в профессию, стали востоковедом, сотрудником Института истории, археологии и этнографии?

– Все произошло по счастливой случайности. Я окончила арабо-французское отделение факультета иностранных языков ДГУ. Как раз тогда в Институте активно формировался центр востоковедения, которым заведовал А. М. Магомеддадаев. Я была его студенткой, он предавал нам в ДГУ арабский язык. На работу в центр брали активную молодёжь, и Амирхан Магомедович пригласил меня. Я, честно говоря, первое время пребывала в растерянном состоянии, так как окончила факультет, который  считается филологическим, а не историческим. Но работая рядом с выдающимися учеными, я,  мне кажется, выросла в профессиональном плане. А. Р. Шихсаидову, которого, повторяю, я считаю своим учителем, мы приносили свои тезисы для первой научной конференции, в которой принимали участие. Мы чувствовали себя увереннее и спокойнее, если он прочтет, что-то подправит или подскажет. Он многому нас научил. Он говорил, что в Дагестане дети всегда воспитывались особым способом – находясь рядом со взрослыми, слушая их разговоры, наблюдая их поведение. Таким образом формировалось миропонимание ребенка. Сейчас, беседуя с Вами, я вспомнила эти его слова, и мне пришло в голову: а ведь на самом деле я тоже так воспитывалась, находясь рядом с А. Р. Шихсаидовым, Х. А. Омаровым, М.-Н. О. Османовым, слушая их рассуждения, наблюдая их отношение к делу, к науке. Эти люди – патриархи дагестанской востоковедческой школы.

^{М.-Н. О. Османов руководит секцией на Международной научной конференции "Актуальные проблемы современного востоковедения" ("Буниятовские чтения"), посвященной памяти действительного члена Национальной академии каук Азербайджана, Героя Советского Союза Зии Буниятова. Г.Баку, 2012 г.}

– Не только дагестанской, но и российской. Вспомним перевод Корана М.-Н. О. Османова, который неоднократно издавался под эгидой Института востоковедения РАН и который хорошо известен мусульманам всей России.

– Магомед-Нури Османович проводил с нами занятия по Корану. Когда я была еще лаборанткой, он готовил уже второе издание своего перевода Корана. Тогда, я помню, шли дебаты и дискуссии по поводу того, насколько верен его перевод. Он говорил, что просто перевести Коран – недостаточно. Он обращался к различным тафсирам, чтобы докопаться до истинного смысла айата, фразы, слова. Мы видели, что сам учёный не был удовлетворён своим переводом. Он не утверждал, что он его завершил. Он не ставил точку. Он находился в постоянном поиске, в постоянной работе, стремясь усовершенствовать свой перевод. В память о Магомеде-Нури Османовиче в Махачкале регулярно проводятся Османовские чтения, на которых обсуждаются и проблемы источниковедения, и истории ислама, и текстологии.

В своем докладе на Фаизхановских чтениях я упоминала имя замечательного ученого Амирхана Амирхановича Исаева и его работу «Книжная культура Дагестана». Он более 45 лет проработал в нашем Институте, занимался изучением арабографических текстов, в частности, на даргинском языке. Это был его родной язык. По рассказам старших коллег я знаю, что он подготовил диссертацию, но его не допустили к защите, потребовали убрать раздел по религиозной духовной литературе, оставить только раздел по героической литературе и поэзии.  Он категорически отказался, сказав, что это принципиальный вопрос, и если раздел по религиозной литературе необходимо убрать,  он не будет защищаться. Я верю, что так оно и было: Амирхан Амирханович был честным, принципиальным человеком, он мог пойти на такой смелый шаг. Он неоднократно приезжал в Ленинград, где выявил большое количество старопечатных книг, хранящихся в Публичной библиотеке (РНБ), в Ленинградском отделении Института востоковедения (ныне Институт восточных рукописей), в библиотеке восточного факультета Санкт-Петербургского университета. Подавляющее количество микрофильмов и фотокопий старопечатных книг, которые хранятся сегодня в Рукописном фонде нашего Института и которыми мы сегодня пользуемся, были выполнены по заказу Амирхана Амирхановича и приобретены благодаря его большим стараниям. На основе выявленных им материалов, изданных до 1917 г. в дагестанских и других типографиях, был составлен «Каталог печатных книг и публикаций на языках народов Дагестана  (дореволюционный период)». Амирхан Амирханович, как и все ученые, имена которых я назвала, были настоящими подвижниками науки.

Возвращаясь к Фаизхановским чтениям, –  хвала Всевышнему, что мы имеем возможность рассуждать о любых научных проблемах без оглядки, открыто, без цензуры. Старшие поколения востоковедов и исламоведов были лишены такой возможности. И тем не менее они нам оставили богатое научное наследие, и я испытываю к ним чувство огромной благодарности.

^{Во время мероприятий в рамках работы Международной научной конференции "Актуальные проблемы современного востоковедения" ("Буниятовские чтения"). Г. Баку, 2012 г.} 

– На Фаизхановских чтениях не раз звучала мысль о том, насколько многогранна фигура Хусаина Фаизханова – теолога, педагога, историка, каллиграфа, востоковеда… В истории Дагестана есть личности, с ним сопоставимые?

– Безусловно, это, например, Мухаммад бин Муса аль-Кудуки, или Магомед Кудутлинский.  Это был живший в XVII в. дагестанский ученый – энциклопедист, автор сочинений по богословию, логике, астрономии, Он прекрасно знал арабский язык, писал стихи. По его учебникам училось не одно поколение дагестанских мусульман. Это один из самых ярких представителей эпохи ренессанса мусульманской культуры Дагестана, и таких людей немало в нашей истории.

– Благодарю Вас и до встречи на следующих Фаизхановских чтениях!

Беседовала Ольга Семина